Вчера по воле случая читал Онкелоса на историю о Дине.

1) В последнем стихе двойная версия перевода может свидетельствовать у двойной версии огласово (яасе \ еасе) - стоит проверить в рукописях.

2) לפי חרב - переводит дословно, לפתגם חרבא, кажется. Говорящий меч? А может, поющий, как в аниме?

3) А ведь история о Дине - история о противостоянии нелюбимых детей и отца, которому они не нужны. Яаков палец о палец не ударил, чтобы спасти Дину - дочь нафик не нужной ему Леи.

Переговоры с Шхемом ведёт не Яаков, а его дети - их предложение обрезаться сделано במרמה, но не для того, чтобы обезвредить противника (в подобном случае все должны были бы участвовать в наказании горожан с мечом в руках), а в твёрдой уверенности, что такое требование не пройдёт в городе, и Шхем будет вынужден, не исполнив условия, вернуть Дину (он держит её заложницей и ведёт переговоры с позиции злодейской силы, не забудем об этом). Именно поэтому Библия уделяет три или даже четыре стиха в этом коротком рассказе для того, чтобы передать, как Шхем уламывал жителей города, и к вящей неожиданности якобитов - таки уломал!

И теперь, когда их план пошёл прахом, инициатива переходит к Сёме и Лёве, которые в отличие от остальных, по-настоящему родные братья Дины (у них не только общий отец, но и общая мать - Лея), почему библейский стих и называет их אחי דינה, в то время как далеко не все остальные действительно её полные братья. Они превращают сорвавшийся плян в удачную стратегию и уничтожают жителей Шхема. 

Но Яакову это не нравится - измордованный жизнью, ему важнее, чтобы никто из местных народов не имел на него зуб, чем судьба какой-то там никому не нужной девочки, рождённой от никому не нужной матери. Позднее он сам признается - אתם ידעתם, ששניים ילדה לי אשתי - с точки зрения Яакова, у него только двое детей: Иосиф и Биньёмин, а все остальные - Онегины и Печорины, лишние люди. Поэтому он и набрасывается на Сёму и Лёву.

Они же тоже отвечют на повышенных тонах - הכזונה יעשה את אחותנו?- именно את אחותנו, а не את בתך - типа, мы знаем, папаня, что ты Дину за своего ребёнка не считаешь, как и всех нас, но с нашей точки зрения - она наша сестра, и мы несём за неё ответственность.

Интересно, что мидраш расширяет эту ответственность до кровосмешения - Дина не просто была спасено, но и вышла замуж за родного брата Семёна Яаковлевича. Но самое интерсное, что, с точки зрения этого мидраша, наделяющего Дину эпитетом "ханаанейка", еврейка, вступившая в половые отношения с неервеем (даже если это произошло против её воли) - ПЕРЕСТАЁТ БЫТЬ ЕВРЕЙКОЙ, даже если она потом вышла замуж за еврея !!! Иными словами, в нашей традиции существует по крайней мере одно мнение, согласно которому можно единым махом лишить еврейства, пожалуй, всех проживающих на данным момент евреев земного шара. Ибо даже если еврейство передаётся по матери, достаточно одного смешанного брака во всей генеалогической линии, чтобы мать перестала быть еврейкой, и её дети автоматически лишились бы еврейства.

Вообще, это очень интересная тема - законы, извлекаемые из повествовательных мидрашей. Но о ней я напишу как-нибудь в другой раз.

Использую короткую передышку, выдавшуюся (точнее, выцарапанную) между заказами, чтобы подвести один из важнейших итогов моих размышлений над сутью науки.

В наши дни основной целью научного процесса является увеличение количества написанного (иногда сказанного) материала по той или иной теме (желательно - с новыми выводами). Продвижение человека по академической лестнице осуществляется, если опустить такие обязательные, но для нашей темы посторонние данные, как связи, выслуга лет, благосклонный общественный климат, состояние экономики государства и просто тупое наличие свободной ставки, в первую очередь в меру изложенного им письменно (реже - устно) материала и по концентрации в этом материале новизны (чистая отсебятина, естественно, не в счёт).

Так вот, это неправильно. Главной целью научного процесса является интеллектуальное совершенствование самого учёного. Всё остальное - статьи, рассказы о прочитанном жене и детям, заметки в ЖЖ, практические и теоретические выводы о существе явлений, - суть побочные эффекты, которые могут быть, а могут и не быть. Для меня, как для учёного, намного важнее прочитать и понять первоисточник, а посвящу ли я ему статью или нет - дело десятое.  Более того, я считаю, что учёный может вообще за всю свою жизнь не написать ни единой статьи - и от этого он не перестанет быть учёным.

А вот выдирание цитат из непрочитанных книг в ходе сбора материала, высасывание новой идеи из пальца, охи и вздохи по поводу невероятного количества статей и монографий, который надо переработать для новой статьи, муки ревности при встрече с автором, уже высказавшим пару лет назад идею, которую вы искренне считали своей и намеревались посвятить ей монографию, ингорирование источников на незнакомых языках, предпочтение авторитетных учёных второстепенным при прямом цитировании - всё это הבל ורעות רוח. И подобные методы недостойны учёного.

Поэтому я, в основном, читаю и думаю над прочитанным. Пытаюсь побольше читать на языках, которыми плохо владею. Делаю много пауз для размышления. Иногда делаю "заметки на полях" своей памяти или даже в ЖЖ, но не более того. Если когда-нибудь это чтение сложится в статью - очень хорошо! Если не сложится - ничуть не хуже! Главное, что мои знания, моё понимание процессов и явлений, ширятся ото дня ко дню. Ведь я сам и есть основной продкут процесса научного познания.

И даже когда через несколько десятилетий я позабуду всё то, что прочитал и обдумал - это произойдёт здесь, в материальном мире. А в мире грядущем моя память сохранится навеки. Я уверен, что Главный Сисадмин позаботится о резервной копии, иначе какой он нафиг Главный Сисадмин?

Читаю дальше Игнатия -  пока что КГ\АМ. Товарисч продолжает требовать полного подчинения церковным властям и зело поносить инакомыслящих.

Интересно, что невозможность обосновать свои доктрины на основании древних текстов приводит его к отказу от оперирования текстами - "Я слышал от некоторых слова: "если не найду в древних писаниях; то не верю написанному в евангелии;" а когда я говорил им, что написано, то отвечали мне: надо доказать. Но для меня древнее - Иисус Христос, непреложное древнее - крест Его, Его смерть и Воскресение, и вера Его."

Это впроде бы вопиющее проявление религиозного доктринёрства и фанатизма сегодня, после двух тысячелетий безрезультатных споров между приверженцами всех сущестующих религий, течений и направлений остаётся до сих пор единственной опорой человека в поиске истины. Обоснование этой позиции, кстати, упоминается выше в том же послании - "дух, будучи от Бога, не обольщается, ибо он знает, откуда приходит и куда идет, и обличает сокровенное."

... Что, впрочем, не смягчает черносотенного фанатизма Игнатия.

Чтение апостольских отцов оставляет довольно тяжёлое впечатление. Я привык к многогранности, неоднозанчности и непредсказуемости первоисточников, к сюрпризам на каждом шагу и необходимости подстраиваться к абсолютно чуждому складу мышления. Но Климент и Игнатий, при том что писали они всего через семьдесят лет после событий на Голгофе и за сто лет (!) до окончательной редакции Мишны - скучны, прямы как пара палок, и смахивают на современных проповедников больше, чем на столпы главной религии земного шара.

Основные темы их посланий - дисциплина, ещё раз дисциплина, ещё раз диспциплина, межполовые отношения, помощь ближним и охаиваение инакомыслящих, то есть всё то, что в той или иной мере присутствует на любом сайте для неофитов. Причём, если Климент ещё разбавляет унылую картину собственных посланий красивой работой с источниками, Игнатий, в дополнение ко всему, плохо владеет матчастью и почти не ссылается на Писание.

Сравнивая это с плюрализмом, многообразием и вызывающим интеллектуальным эстетством зарождающегося как раз в то же самое время нашего родного - талмудического - иудаизма, тяжело воздержаться от печальных заключений - евреи опять рулят. Современному человеку (не работящей скотинке, конечно, а именно человеку: вымороченному, скрюченному выродку-эстету, для которого слово "постмодернизм" несёт в себе больше смысла, чем слово "хлеб") классический позднеантичный талмудический иудаизм намного ближе классического подзнеантичного христианства мужей апостольских.

Вот, скажем, Климент: "Ἁγία οὖν μερὶς ὑπάρχοντες ποιήσωμεν τὰ τοῦ ἁγιασμοῦ πάντα, φεύγοντες καταλαλιάς, μιαράς τε καὶ ἀνάγνους συμπλοκάς, μέθας τε καὶ νεωτερισμοὺς καὶ βδελυκτὰς ἐπιθυμίας, μυσεράν τε μοιχείαν καὶ βδελυκτὴν ὑπερηφανίαν." Сам по себе перечень весьма симптоматичен (хотя и имеет чёткие корни в апокрифах), но указание бояться "καὶ νεωτερισμοὺς" в период, когда христианству нет ещё каких-то разнесчатных ста лет особо напрягает.

Или далее, в 57-ой главе, где подводится практический итог всему письму и Климент снова возвращается к тому поводу, ради которого его написал: "Ὑμεῖς οὖν οἱ τὴν καταβολὴν τῆς στάσεως ποιήσαντες ὑποτάγητε τοῖς πρεσβυτέροις καὶ παιδεύθητε εἰς μετάνοιαν κάμψαντες τὰ γόνατα τῆς καρδίας ὑμῶν. Μάθετε ὑποτάσσεσθαι ἀποθέμενοι τὴν ἀλαζόνα καὶ ὑπερήφανον τῆς γλώσσης ὑμῶν αὐθάδειαν·" Итак, ὑποτάσσεσθαι, ὑποτάσσεσθαι и ещё раз ὑποτάσσεσθαι, и будет вам счастье!

Но Климент всё же мягок, учён, пишет намёками - наверное, он еврей. А вот Игнатий, гой голимый, рубит с плеча, и не подкрепляя свои слова не единой цитатой заявляет, что "прекрасное дело - знать Бога и епископа; почитающий епископа, почтен Богом; делающий что-нибудь без ведома епископа, служит диаволу", а инакомыслящие "призрак, и как умствуют они, так и случится с ними - бестелесными, подобными дьявольским духам... звери в образе людей".

Это очень тяжело читать. Мне не нужны епископы и пресвитеры, которые будут провозглашать меня служителем дьявола за каждое доктринальное несогласие, для меня лишены смысла призвания поддерживать вдовиц и воздерживаться от пьянства (с первыми я не знаком, а вторым и так не страдаю), я не осознаю себя частью некоей общины, единство которой надо всячески поддерживать, я считаю молитвы лишними, а любые ритуальные проявления - будь то филактерии или евхаристия, - частью нашей великой культуры, но уж никак не обязательным составляющим ежедневного существования.

Мне нужен свой, личный, в каком-то смысле карманный бог, который поможет решить мои личные экзистенциальные проблемы: победить смерть - не Смерть вообще, а мою личную смерть, - найти смысл жизни, послужить и источником и обоснованием того, что я считаю правильным, стать другом в холодных, бесконечных, неуютных пространствах бытия, в конце-концов. Мне нужно второе "Я" - сильное, доброе, мудрое.

Талмуд рассказывает, что для того, чтобы увидеть бога и напрямую поговорить с ним, Моисею нужно было просто посмотреть в зеркало. Именно такой бог мне и нужен.

Я - отморозок. Общее ощущение за последнюю пару месяцев сводится к тому, что меня как будто заморозили, нейтрализовали нервные окончания и поместили в пустоту. Перед глазами проносится  множество образов, текстов, видеорядов, но ничто не цепляет, ничто не вызывает реакции, ничего не интересует. Есть такое слово - петрификация. Так это - про меня. А глупые азиаты называют это нирваной...

Работы много, работы очень много. Заработки соответствующие. Клиенты писают кипятком от счастья и оставляют обо мне восторженные отзывы на переводческих биржах, с радостью платя по 13 центов за слово уже даже не оригинала, а моего перевода. Они знают, что я - крутой спец, дотошный педант, который перероет сотню межсетевых и печатных источников не просто ради нахождения нужного термина, но чтобы выбрать наиболее подходящий из ряда просто подходящих. Заказы искать не надо - меня находят сами, осаждают толпой, стоят в очереди и уходят счастливые, а я боюсь в очередной раз заглянуть в почтовый ящик или появиться в чате - а вдруг я опять кому-то понадобился? И я перевожу, редактирую, снова перевожу, отвечаю заказчикам, как заводной, как автомат по конвертации знаний в деньги. Конечно, это намного лучше, чем  работа в хай-теке или даже университете, где, по большому счёту, в деньги конвертировалось время, а не знания. Но счастья всё равно нет...

...Я презираю этот глупый капиталистический раёк, в котором человеческое счастье измеряется количеством не свободного времени, потраченного на своё призвание, а денег на банковском счету и т.н. общественным статусом. Я прекрасно вписываюсь в него, умею великолепно играть по его правилам и использовать предоставляемые им лазейки "для умных" ради достижения собственных целей. Но он мне противн, и я должен свести свои контакты с ним до минимума. Поэтому я не разворачиваюсь в полный рост, не превращаю стабильный денежный поток в полноводную реку, не нанимаю помощников и не пускаю бизнес-ростки в давно уже ожидающих моего появления новых направлениях. Я заморозил всё - и развитие бизнеса, и себя самого. Я тепреливо жду собственного ухода.

Меня ждут латынь и Павсаний, Фришман и "Счастливый Град", Талмуд и Апостольские Конституции, Овидий (я до сих пор не читал Овидия - ужас, ужас!) и "Аргонавтика", еврейский синтаксис и арамейская поэзия, "Королева Фей" и "Ригведа", и даже "Агасфер" на пару с "Героями Меча и Магии". И они меня дождутся. Не профессора Бар-Иланского университета, которому по долгу службы положено, не group-leaderа компании NDS, урывающего ради них часок жизни перед тяжёлым сном, и даже не дельца-переводчика, соткавшего из живой, трепещущей полупрозрачной ткани языка виртуозный чугунный заступ для отыскивания кладов на поле чудес мирового бизнеса, а меня, Евгения Юльевича Зингермана, человека и парохода. Впрочем, пароход не обязателен.

Характеристика Госпожи из того же источника:

"Лев Людей делит на два сорта - свита, которая допускается к телу, и холуи, об которых точат когти и зубы. Эгоист, конечно, но Льву эгоизм прощаешь за его святую и непокобелимую веру в собственную опизденительность.

Падок на лесть, сука, с помощью нее изо Льва можно вытащить все что угодно.

Великодушен и не дурак сам над собой посмеяться.

Всем остальным от насмешек надо Львом стоит воздержаться, если нет желания провести оставшиеся часы мучительного существования в реанимации с колом в жопе.

Хамоват, но элегантен.

Способен любого втоптать по уши в какашки, что иногда и проделывает из чистого любопытства и детского уебанского желания "позырить".

Барин во всем.

Партнеру недвусмыслено дает понять, насколько охуенное счастье пришло к нему в виде Льва и требует к себе соответствующего обращения.

Не против, если в быту его зовут просто Всевышний.

Верный, впрочем, друг, любит дарить дорогие и ценные подарки, чтобы все в очередно раз прониклись его невъебенностью.

Любит пожрать, поспать и попиздеть"

Вот такую лестную характеристику себя любимого я нашёл на просторах межсетки.

"Стрелец - это еще один зодиакальный пездец.

Личное мнение Стрельца обязано стать истиной в последней инстанции для всех, ненароком оказавшихся неподалеку. Высказывает его охотно, часто и даже тогда, когда ему настоятельно советуют этого не делать и вообще грозят разбить за это литсо. Искренне недоумевает, если на него за это обижаются.

Вообще, сука, очень везучий по жизни знак, что несолько компенсирует постоянное отсутствие у него бабла.

У Стрельца, несмотря на склонность к обличительным словесным поносам, обычно много друзей, которые его, убогого, подкармливают и обогревают. А все потому что он ловко умеет прикинуться пуськой, особенно когда рот занят жратвой.

Основной недостаток - никак не может заткнуться, рассказывая всем правду обо всех, поэтому способен спездануть лишнее, за что опять-таки частенько бывает бит.

Склонен ко всем формам наркозависимости, сучара, а также к религиозному фанатизму, что по сути одно и то же.

Добрый, но хуй это сразу поймешь."

Я уже писал об этом, напишу ещё раз.

Мне кажется, что проблемы, с которыми сталкивается поселеническое движение, такие как Катастрофа Гуш-Катифского Еврейства в прошлом или нынешнее последовательное замораживание строительства на правительственном уровне - проблемы симптоматичные. Их основная причина не в неправильном тактическом подходе поселенческого руководства к решению насущных вопросов, а в асболютно безынтересном стратегическом мышлении и унылом видении задачи поселенческого движения "в идеале".

Покуда поселения на всех уровнях своего существования видят себя в качестве зародышей национальных городов на спорных территориях, на первом этапе превращающиеся в окружённую забором улочку ютящихся друг к другу домиков с красными крышами, а на последующем этапе разрастающиеся до двух десятков подобных улиц с торговым центром, поликлиникой и синагогой в центре всего великолепия - перспективы у них нет, поскольку такая жизнь вторична и неинтересна.

Пока Кфар Эльда стремится стать Нокдим, Нокдим стремятся стать Эльазаром, Эльазар мечтает о завидной доле Алон-Швута, Алон-Швут задумчиво посматривает в сторону Эфрата, который в свою очередь вздыхает о судьбе Кфар-Сабы - поселенческое движение остаётся без будущего. Ведь мне не нужны вторые Нокдим, второй Эльазар и вторая Кфар-Саба - они у меня уже есть, так сказать, "в оригинале".

Покуда идеалом поселенческого движения является работящий ивритоязычный иудей-семьянин, зарплатой и подгузниками воплощающий в жизнь библейские пророчестве о еврейском счастье - поселенческое движение лишено надежды. Такие иудеи присутствуют в изобилии, и они слишком похожи друг на друга, чтобы представлять для меня какой-либо интерес, кроме антропологического.

Надо идти другим путём. Чтобы оказаться в нужном месте в нужное время, поселенческому движению следует предложить альтернативную реальность, новые пути жизни, нестандартные способы организации хозяйства и общества, многокультурность, разнонациональность и широкий спектр  вероисповеданий. Ему надо стать домом для изгоев и радикалов, студией для свободных художников, и главное - одновременно и теплицей, и рассадником для новых идей в нашем бесконечно меняющемся мире. Девизом поселенчества должна стать максимальная свобода, максимальное уважение к чужому, максимальное презрение к навзяываемым рамкам, законам и запретам, максимальное стремление к новому, нестандартному, непонятному и даже вызывающему отторжение - только тогда поселенчество обретёт хоть какой-то смысл своего существования.

Впрочем, я понимаю, что этого, скорее всего, не произойдёт. Поселенчество выбрало свой путь клонов и эпигонов и будет идти по нему до конца, вне зависимости от того, приведёт ли этот путь на развалины нового Гуш-Катифа или к беспросветному унынию  центрального Гуш-Эциона. В обоих случаях поселенческое двиение как таковое благополучно исчезнет из этого мира, которым оно до сих пор почему-то столь дорожит.

Одна из самых сложных вещей в попытке оценить ситуацию того или иного человека заключается в том, что на людей нельза полагаться в том, что они сами про себя говорят. Защитные психологические процессы так безупречно работают, что, как правило, невозможно понять, действительно ли человеку хорошо в тот или иной момент, или же он в очередной раз пытается обмануть и себя, и других (или даже только других, не желая выглядеть в их глазах неудачником).

Именно поэтому заботливое отношение к людям лишено всяческого смысла. Не имея возможности правильно оценить ситуацию человека, ты автоматически лишаешься возможности оказать ему квалифицированную помощь, а раз так - зачем беспокоиться по поводу того, что ты всё равно не сможешь изменить к лучшему?

Конечно, если человек к тебе приходит и просит три рубля до получки или накатать ему депешу в басурманскую инстанцию - помочь можно и нужно, но в глобальном смысле начинать беспокоиться о том, а почему у товарища кончились деньги, что он будет делать с полученными тремя рублями, почему такой большой дядя оказывается не в состоянии самостоятельно начиркать официальное письмецо и откуда вообще появилась у него необходимость обращаться к басурманам со своими вопросами - обо всём этом беспокоиться не след: человек редко сам осмеливается отдать себе отчёт, почему он находится там-то и там-то и делает то-то и то-то, и уж тем паче вряд ли сможет грамотно и, главное, честно, объяснить это тебе, даже если в принципе ты можешь ему помочь решить более сложные проблемы, чем отсутствие трёшки или незнание непарусской мовы.

В общем, глупо болеть душою за людей. Пусть сами выкарабкиваются - чай, не маленькие.

Вот, иногда слышу как говорят  о какой-то разнице между мужчинами и женщинами. Причём разнице не в физиологии, а в мышлении и сознании. И очень правильно говорят. Посколько разница эта, конечно же, имеется. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы убедиться, что все женщины любят слова, начинающиеся на букву П, а все мужчины склонны к ожирению.

Из того же комментария к заметке Рубы об эмиграции:

"Живут они со своими американскими мужьями в своем доме. Водят свою машину. Растят детей. Не думают о том, чем их накормить или во что одеть. Собираются в будущем давать им высшее образование... Трудно? Не розово? Разумеется. Возвращаться - ???!!! Да ни за что они не вернутся. Они ж как тот миг - между прошлым и будущим, между своими родителями и детьми - залог настоящего и будущего благополучия."

Интересно, что речь идёт не о козах, и даже не о гориллах. Речь идёт о людях. Жизнь которых оценивается наличием супруга + дома + машины + детей + еды + одежды + диплома = благополучием. В компьютерном двоичном счислении по принципу есть-нету. Ток идёт - ток не идёт.

Кстати, я и не отрицаю, что могут быть дамы, которые воспринимают свою жизнь подобным образом. Потому что это очень хорошо, это мне на руку. Ведь в погоне за наличием вышеперечисленных благ эти дамы круглосуточно поддерживают ту систему, на которой я паразитирую, а кроме того приумножают количество биологического материала, обеспечивающего меня всем необходимым. Вот только людьми их назвать язык не поворачивается... Так, самки.

Ну и хватит о них, они неинтересны. 

В комментариях к заметке Рубы об эмиграции наткнулся на следующий текст:

"Тетки - не амбициозные, не с шилом в попе, не карьеристки, не творческие натуры, коих среди твоих знакомых подавляющее большинство - а просто, представительницы распрекрасного пола, ан масс хотят иметь свой дом, домашний очаг, территорию, на которой хозяйствовать и детей. Чтобы ты о них и за них не говорил. А этого в России у большинства девиц быть не может. Увы."

Могу и промолчать. Но не стану. Ибо легенды нужно выжигать калёным железом при первом их появлении.

В Союзе сейчас проживает около 300 миллионов человек. Из них половина - представительницы распрекрасного пола. Автор текста в двух строчках подводит итог надеждам, чаяниям и возможностям 150 миллионов человек - они, дескать, хотят того-то и не могут того-то. Не все конечно, всегда найдутся "амбициозные, с шилом в попе, карьеристки, творческие натуры" - но их можно не считать. Даже нужно не считать. Вернее, нельзя считать - а то вдруг их окажется так много, что легенду придётся пересматривать?

Вот так, в двух строчках люди решают судьбу сотен миллионов. А несогласных - в ГУЛАГ и Освенцим. Их же всё равно как бы нету.

Религия, то есть вера - основа человеческого существования. Без веры в доброго, вечного бога, который сохранит и нас, и наше окружение на веки вечные, жить незачем.

И если ещё вчера подобные рассуждения оставались для меня излишне теоретическими, то сегодня я получил наглядную демонстрацию того, что нас ждёт в мире грядущем.

...Мы, гордые репатрианты двадцатилетней давности, уезжали из Союза в светлое будущее, теряя и бросая всё, что имели. Некоторые потеряли даже свои имена. Мы приобрели много нового - и в первую очередь опыт, навыки, знания, - но неизбывная эльфийская тоска по счастливому миру детства осталась навеки . Этому миру принадлежат густые лиственные леса, испещрённые ручьями и утыканные грибами, белый снег зимы и жёлтые листья осени, наша старая квартира с высокими двухметровыми лепными потолками и наша деревянная, скрипящая всеми дощечками дача с верандой и самоваром.

А ещё в этом мире были книги - прекрасные советские детские книги, посреди ужасов сталинского террора и в грозные годы войны, в информационном удушье оттепельной  пропаганды и в печальной осенней неразберихе перестройки, в пику зарождающимся кооперативам и челнокам, незло часовым очередям за молоком и талонам на сахар, продолжавшие вселять надежду на радость, на добро и на счастье.

Книги Ильи Яковлевича Маршака были такими. Всё детство я читал и перечитывал его рассказы о мыле и карандашах, о солнце и ветре, а ещё о том, как человек - я, человек - стал великаном.

А потом мы уехали, и свет погас. Не по нашей вине - лампочки вообще имеют свойство перегорать. И там, в темноте, в силконовом цинизме наступившего беспредела, остались и наши леса, и наша дача, и моя книга с картинкой надувающего щёки северного ветра на обложке.  Это была маленькая смерть.

Но кто-то сохранил для меня - меня, умудрённого годами опыта и отягощённого багажом новых знаний - эту книгу. И сегодня утром, когда я бороздил просторы межсетки, пытаясь хоть на пару минут отсрочить необходимость заниматься тупой высооплачиваемой работой, к которой меня железной десницей пригнул деспот наилучшего из общественных устройств, я наткнулся на неё - мою книгу из далёкого детства, книгу Маршака о вещах...

...Сохранится всё. Там, в мире грядущем, осиянном неугасимым мягким светом господа бога, мы снова обертём наши лица, вместе с осколками разбитых зеркал прошлого разлетевшимся клочками по миру. А тот, кто сохранил для меня мою книгу, сохранит для меня и мои леса, и мою осень, и скрип крыльца моей дачи, и блеск стёкол моих книжных полок, и живые, ясные, добрые глаза моей бабушки и моего дедушки, моего дяди и моей собаки.

В конце-концов исчезнет всё. Всё, что мы с таким упорством пытаемся сохранить - наши тела, наши дома, наши книги, наши фотографии, наши жёсткие диски и даже наши любимые харьковские солонки, бережно хранящие память о счастливых временах узости нашего кругозора.

Столько времени, столько сил мы тратим на заботу об этих прекрасных вещах, отбирая, перекладывая, сортируя, перевозя с места на место, сохраняя и восстанавливая, но мы бессильны перед течением времени - исчезнем мы, исчезнут они.

А раз так, то и жить незачем. К чему впустую тратить силы на поддержание того, что безвозвратно обречено? Зачем пытаться сохранить себя и своё окружение - смертника, отправленного в утлой капсуле погибать в открытый космос? Не голод, так радиация, не она - так метеоритный дождь, а если и от него спасёмся - жар звезды или ничто чёрной дыры. Надежды нет. Спасения нет.

И лишь слепая, наивная вера  в то, что никогда не исчезнет, - в бога, в бессмертную душу, в иные миры, где каждая строчка, каждая былинка нашего земного бытия не просто сохранится, но станет ярче, красноречивее, ближе, не даёт кануть в небытиё прямо сейчас.

Большую часть времени я провожу собирая и анализируя информацию. Иногда этот анализ ограничивается довольно примитивными вопросами ("какой вариант перевода данного термина наиболее часто используется в наши дни в таком-то контексте?"), но наряду с ними я фактически каждый день стараюсь собирать и анализировать информацию, связанную с более широкими. сложными и интересными вопросами, такими как образ Самсона в ранних мидрашах, поиск новых направлений в развитии интернета, основопологающие вопросы развития церкви во втором столетии, определение наиболее подходящих для нас на данном этапе направлений деловой активности, выбор хорошего аниме для вечернего просмотра, эффективное управление собственным бизнесом или даже стратегии игры в покер.

Информация, необходимая для ответа на многие из этих вопросов, зачастую доступна и лежит на поверхности. Скажем, для ответа на вопрос об образе Самсона достаточно войти в барилановскую респонсу и запустить поиск на имя Самсона в мидрашах - а дальше читать и анализировать: дополнительные источники информации вряд ли понадобятся. Для ответа на вопрос о развитии церкви в указанную эпоху достаточно прочитать трактаты "апостольских отцов", собранные воедино в той или иной межесетевой библиотеке. Для ответа на вопрос о стратегии игры в покер достаточно ограничиться парой-тройкой книг, постепенно овладевая и проверяя на практике рекомендуемые ими подходы. Но есть вопросы, необходимая информация для ответа на которые не сконцентрирована в нескольких местах, а разбросана по множеству месетевых источников, и они-то как раз и представляют основную трудность.

Скажем, выбор наиболее подходящей для нас деловой активности. Способов заработка денег - тьма тьмущая. Можно заниматься чем угодно, от создания сайта и продажи места под рекламу и до вложения денег в правительственные облигации, от создания своего переводческого бюро и до предоставления грамотных финансовых услуг в дебрях электронных платёжных систем. Как определить наиболее выгодное направление? Ответ на этот вопрос нигде не написан, и для его нахождения необходимо ежедневно просматривать множество коротких статей, рассуждений, заметок по теме и не очень в надежде на то, что в какой-то момент вся накопленная информация сложится в некую ясную и довольно однозначную картину.

Но вот где брать множество подобной разношёрстной информации? Конечно, можно, начав со стандартного гугль-поиска катиться со страничики на страничку, и это неплохой путь, но уж очень затратный по времени - тут речь идёт о довольно длительном поисковом процессе, который начинается с правильно подобранных ключевых слов (скажем "перспективы малого бизнеса 2010"), охватывает сотни межесетевых страниц и на каждом этапе ставит вопрос о том, куда дальше направиться - по этой ссылке или по той? подчитать об этой вот затронутой боковой теме или продолжить поиск ответа на основной вопрос? Для этого нужна как минимум пара часов. А потом вдруг оказывается, что ты зациклился на какой-то сотне сайтов, к которым ты каждый раз так или иначе возвращаешься и ничего нового для себя подчеркнуть не можешь - в конце концов, интернет организован концентрическими кругами взаимосвязанных сайтов и блогов, и, скажем. перейдя из поисковика на блог о бизес-развитии некоего российского гуру ты, очень быстро познакомившись со всеми блогами его друзей и сайтами, составляющими их круг интересов, вычерпаешь из них много полезной информации, но при этом никогда не выйдешь оттуда, скажем, на сайт израильского "Калькалиста" или в сообщество бизнесменов-дауншифтеров из Индии.

Поэтому для расширения своего информационного кругозора и для получения возможности найти полезный кусочек информации в результате пятиминутного отдыха, а не в ходе многочасового поискового процесса, я подписываюсь на разные тематические сообщества в ЖЖ и RSS-ленты, а умница Гугль-ридер каждый день предлагает мне несколько штук новых, основываясь на моих интересах.

Но тут начинается новая сложность - довольно быстро в ридере у меня оказывается по несколько сотен новых статей и сообщений ежедневно, и я оказываюсь просто не в состоянии проработать такой поток информации! Что же делать?

Тут у меня выработалась пятёрка правил, помогающих оставаться в разумных пределах получаемого информационного потока:

1) Чем чаще обновляется рсс-лента и чем длиннее её сообщения, тем больше в ней должно быть полезного для меня, чтобы я на неё подписался. Скажем, если в ленте каждый день появляется по новости, и каждая новость содержит десяток абзацев, то количество полезных для меня заметок там должно быть близко к 70%, иначе я от неё отписываюсь.

2) Чем дальше лента от "мейнстрима", чем "чужее" её автор и окружение, тем больше шансов, что я на неё подпишусь.

3) Я регулярно чищу ридер и ЖЖ от исчерпавших себя или бестолковых (с точки зрения интересующих меня вопросов) лент и сообществ и так же регулярно ищу новые ленты и сообщества в надежде освежить поток получаемой информации.

4) Я ничего не записываю. Максимум - в два клика сам себе шлю письмо со ссылкой и парой ключевых слов, да и то очень редко. Опыт неоднократно показывал, что, во-первых, когда понадобится, информация сама всплывёт в голове, а, во-вторых, решающим значением обладает не тот или иной кусок информации, а общее впечатление, складывающееся от постоянной проработки поступающего информационного потока (иными словами, всё решают не случайно опубликованные где-то цифры, а накапливающееся впечатление от поступающих данных, рассуждений, новостей).  

5) Решая вопрос, подписаться ли на ту или иную ленту, я не забываю о своих основных целях и вопросах, которые она призвана помочь мне решить. Больше всего на свете меня интересуют антика и теология, но подписаться на новости древней арехеологии или вестник экуменистов для меня - пустая трата времени и внимания: если я ещё не прочёл Павсания и Тита Ливия, если не до конца проштудировал Талмуд и не доознакомился с "Градом Божьим", какое значение для меня будет иметь находка очередной расколоченной скульптуры или сообщение об очередном сближении англиканской и католической церквей? Ленты, которые я читаю, не обязательно должны быть интересными или связанными с наиболее важными для меня областями существования. Они должны быть максимально полезны и эффективны с точки зрения помощи в разрешения насущных вопросов посредством поставляемой мне информации.

В один прекрасный день у меня в Windows XP перестал запускаться Windows Media Player 11. Нажимаешь на кнопочку, мышка изменяется на песочные часики, компьютер думают пару секунд, затем мышка возвращается в обычное состояние и ничего не происходит. На двойной щелчок на файлах тоже никакой реакции.

Я попытался установить старую версию Windows Media Player, но ни десятая, ни девятая версия проблему не решили - этот гад не запускался, и всё тут.

А знаичит видео и аудио в Файерфоксе, работающие через Windows Media Player Plugin, тоже не работают. А что самое неприятное - mmedia lister-plugin к Total Commander не работает, и просмотр\прослушивание видео-аудио файлов по нажатию F3  тоже не работает. А в дополнение к этому периодически стало выскакивать сообщение об ошибке в каком-то VB-скрипте. Вот какой букет неприятностей! И сразу понятно, что дело тут в Registry, да вот только какой файл требует регистрации заново???

Тогда я пошёл в межсетку, почитать, что народ пишет. А народ на эту проблему, оказывается, жалуется почём зря, в больших количествах. Но на большинстве форумов, особенно на англоязычных, в качестве решения проблемы предлагают... - что? Правильно, переустановить Винду! Вообщем, гильотина как средство от мигрени.

А вот на русских форумах я нашёл правильный ответ. И я пишу его здесь для того, чтобы столкнувшиеся с проблемой неработающего Windows Media Player не шатались бы два дня в поиске решения, а сразу же наткнулись бы на него здесь... Ну, или не сразу. Вообщем, этой заметкой я увеличиваю шансы столкнувшихся с тем, что Windows Media Player не запускается, побыстрее найти ответ на поставленный вопрос.

А ответ состоит вот в чём. Цитирую русский форум поддержки пользователей Майкрософта:

"Для разрешения этой проблемы повторно зарегистрируйте файлы Jscript.dll и Vbscript.dll. Для этого выполните следующие действия:

1. Нажмите кнопку Пуск, выберите пункт Выполнить, введите команду rregsvr32 jscript.dll и нажмите кнопку ОК.
2. Нажмите кнопку Пуск, выберите пункт Выполнить, введите regsvr32 vbscript.dll и нажмите кнопку OK.

Религиозные воззрения Мильтона не укладываются ни в одно из официальных направлений христианства, что не мешало ему считать себя верным сыном Церкви, а Ездре Фунту относиться к нему как к религиозному фанатику.

А преподобный Джон Донн написал замечательный трактат в защиту самоубийства.

Про возможность унаследовать царство божие без крещения у Льюиса я вообще умолчу...

Создаётся впечатление, что несоответствие личного мировоззрения так воспринимаемым официальным христианским доктринам в исторической перспективе далеко не всегда отбрасывает обладателей этого мировоззрения за забор, в толпу еретиков и "эпикурейцев". И, что самое интересное, сами они раздвоением личности не сильно мучаются.

Представляю себе, что бы было с кем-нибудь из наших, если бы он вдруг официально заявил, что одевать филактерии по утрам - необязательно.

Так или иначе, примеры Мильтона, Донна и Льюиса дают мне легитимацию на создание собственного христианского мировоззрения, в полном соответствии с тем, что, как я чувствую, является божьей волей. Иудаизм, к сожалению, такой легитимации не дал, хотя я очень старался её получить.

Хотя и той и другой религии, по большому счёту, не сущесвует.

Many times when I look at a disc cover or a film poster, I see a man or a woman returning my glance, their attire, countenance, pose and setting cautiously and deliberately chosen, trying to transmit some kind of magic feeling. They seem powerful, initiated, superior in many ways, leaders to be followed emotionally during the two hours of a concert or a picture show. They try their best to convince me, that every one of them, whoever he might be - a musician, an actor, a composer or even a director, - is special, unique and therefore worth not only my time and money, that actually don't belong to me and had never been my own, but my utmost respect, my sincere empathy and to some extent even my intimacy.

Of course, they have solid grounds to their claims. This particular musician I see on the disc cover plays piano far better than me. The actor I see on the poster can jump and shoot, make tough decisions and materialize his wishes, one of which - to become an actor - is a dream of millions, that have never achieved it.

But in general their pretensions are unjustified. No one of them will stand a decent blow in a street fight. Not a single person will be powerful enough to stop even the slightest fluctuation of the air temperature in their city or wealthy enough to sustain the poor of their own neighbourhood. Deprive them of their gowns, their setting and their social environment, and they will be nothing, no one. Well, not exactly no one. They will be persons, individuals, both special and unique, but not in the same way they try to be. 

And they try it very hard. Because today you can't be a humble servant to the Muse. In order to be her servant you must be prominent, victorious, one of a kind, you have to leave heaps of beaten rivals behind and eventually eclipse the Master you longed to serve. Every musician, actor, composer, conductor, director, animator must have a career, enlist tons of awards and prestigeous contracts signed in his resume and emphasise his unprecedented status in the world of music and cinema incessantly. And it doesn't matter, that I - the listener and the viewer - cannot really tell one music performance from another or put my finger on the difference between good acting and the bad one.

"You can't..." "Have to..." "Must..." The chains of glory unwittingly replace the freedom of voluntary servitude. And the clamant "I" swallows and fills the space until there is no place to move, nothing more to see, no air to breathe.

I admit, there is nothing truly original in those reflections. All this has been said thousad times. But I am obliged to no one to be original. I am free to chose my own topics to ponder on. Because I am no one. Because I am not.

And the freedom to be no one is the epitome of the freedom not to be.

שמות

על אף השעה המוקדמת התחנה הייתה עמוסה. אנשים אפורים באור הדמדומים של נץ החמה החורפית, רדומים למחצה, אך ערים דיים בשביל לתפוס מקום קרוב ככל האפשר לנקודה, שבה, לפי השערתם, תיפתח דלת האוטובוס לכשיכנס למפרצון התחנה, עמדו בציפיה דרוכה כתף אל כתף, כך שלא היה ברור, כיצד נוצר בין רגליהם החלל הנדרש להכלת כל התיקים, השקים, הקיטבקים, הילקוטים, החבילות והאריזות שקיוו להדחיף לתא המטען.

אני לא נטלתי חלק בהדחפות השקטה: מקומי היה מובטח לי. וכך נותרתי, חצי מחוייך, צופה בטשטוש קל בעיני קצרות הרואי חסרות המשקפיים, שהתעצלתי להרכיב, לא רק עד הגעת האוטובוס, שאיחורו עורר מרמורים עייפים וחרשים, אלא עד שאחרוני הנוסעים השלימו עם גורלם המר וויתרו על נסיון השווא לשכנע את הנהג, שגם אם ירשה ליותר מעשרה אנשים לנסוע בעמידה, לא צפוי לו כל עונש מצד השלטונות.

הדלת עמדה כבר להסגר, עין הנהג רפרפה באקראי על הפתח ההולך ונסגר בינה ובין דופן האוטובוס, חטפה בפתאומיות את הדפס הזהב שעל דרכוני, והדלת שוב נפערה לרווחה.

הגברת, שעכשיו ישבה בשורה השלישית מצד שמאל ליד החלון וקרנה מרוב הסיפוק שהצלחתה לתפוס מקום ישיבה חרף היותה מאחרוני המגיעים גרמה לה, לא מצאה חן בעיניי עוד כשהשתחלה אט-אט, אדם אחר אדם, בין הממתינים להגעת האוטובוס. נידנוד קל של ראשי לכיוונה הספיק על מנת שהוראה קצרה וחד-משמעית של הנהג תגרום לה למצוא את עצמה שוב על הרציף, מבלי שקלטה עדיין, מה התרחש, ואני התרווחתי להנאתי בכורסא, שכבר הספיקה לקבל צורת גוף אדם.

הנסיעה אמורה הייתה להיות קצרה. ככל שהנופים ההרריים המשמימים הוסיפו לחלוף מבעד החלונות, האנשים הלכו ונלחצו. שותפי למושב, בחור גרום ומוזנח בחולצה שחורה וכרך של "המדריך השלם ל-SQL-Lite" בידו, שממראהו לא היה ניתן להסיק על גילו, פלט מבלי לפנות אליי ישירות: "אומרים, שלא כולם יכולים לעלות על המעבורת". לאחר שהשבתי לו בשתיקה מנומסת, ניאות להפנות את ראשו לכיווני והוסיף: "כיף לכם, העיתונאים! נכנסים חופשי, יוצאים חופשי. ואני בכלל לא הייתי נוסע לאכסניה הזאת, אבל הבוס שלי אמר, שאני זקוק למנוחה, אז נסעתי".

"אכסניה?", הקול המודאג מהמושב שמאחורינו שייך היה לבחורה צעירה ומטופחת כבת ארבעים פלוס פלוס, "אבל הבטיחו לי בית מרגוע! אמרו, שזה מקום על רמה, ולא סתם איזה כפר זרוק!"

דממה מתוחה השתררה באוטובוס; הזדרזתי להרגיע את הרוחות. "תרגיעו, חבר'ה. יש שם גם אכסניה וגם בית רגוע. זה קומפלקס שלם של אתרי נופש על גדות הנהר."

"אז למה לא כולם ייכנסו?" נשמע קול נעלב אי-שם מפאתי האוטובוס, "גם אני שמעתי, שעושים סינון ממש איך שמגיעים. יכול להיות, שאת כל הדרך עד לשם אעשה סתם!"

רציתי להשיב, אך מישהו הקדים אותי באומרו, שהמקום "כנראה ממש קלאסה ולא זקוק לקליינטים, אם הוא עושה פייס-קונטרול כמו במועדונים".

חמשת הדקות האחרונות של הנסיעה עברו בשתיקה. הנהר כבר נראה מרחוק, וכולם התעמצו להבחין במעבורת העוגנת לצד גדתו הקרובה. אבל אז הגיעה השעה שבע, והנהג הדליק את הרדיו לשמוע חדשות: "ראש הממשלה, בלה-בלה-בלה..." תוך כדי כך נכנסנו לחניון, כמה מאות מטרים מן המעבורת.

המאבטח נכנס לאוטובוס, עבר בין הכסאות, בתנועה אוטומטית הרים את מכסה פח האשפה. כלבו רחרח תיק או שניים, אך משלא מצא בהם שום מטען מדאיג, התיישב באמצע המעבר והתחיל להתנשף. הרדיו המשיך לעדכן אותנו, ש"השביתה במשק נוכח עליית המדד בלו-בלו-בלו..."

בקול צרוד מערפילי הבוקר, ששאטו מעל המים הקרים של הנהר, מתאמץ לגבור על הגייתו המקצועית והמעוצבת של קריין הרדיו באופלן מרוחק, ביקש המאבטח סליחה מציבור הנוסעים על כך, שלא כולם יוכלו לעלות על מעבורת הבוקר, וגם זו, כנראה, תתעכב בכמה שעות, הואיל ולא הספיקו להעביר את כל הנוסעים של הלילה. "העונה הזאת ממש חמה, אתם מבינים", סיים בהתנצלות. "אבל אל דאגה", הוסיף נוכח קריאות הזעם המתעוררות, "זה בסך הכל שלושה אנשים". הנוסעים נרגעו מעט, והמאבטח ביקש מאלה, שינקוב בשמם, לרדת מהאוטובוס.

הרדיו המשיך כדרכו: "ברגע האחרון הותרו לפרסום שמות הניספים בפיגוע הרצחני, שאירע הלילה..." כמעט ולא הקשבתי לרשימת השמות הארוכה, אבל בדרך פלאית כלשהי השם החשוב לי מכל לא נמלט מתודעתי הרדומה.

ההחלטה הבשילה בן רגע: אני ידעתי בדיוק, מה עליי לעשות, ואילו הבחור שלידי עוד לא ידע, לאיזה בר מזל הפך. "קח את זה", אמרתי, בהושיטי לו את דרכוני, "אני כבר לא צריך את זה." הוא מצמץ בחוסר הבנה, לקח לידיו את הספרון הכחול עם ההדפס של ענף הזהב על הכריכה ותחב אותו מבלי לומר מילה לכיס המכנסיים.

שלושת האנשים, שהמאבטח נקט בשמם, הספיקו בינתיים לרדת: מרוב האכזבה איש מהם לא העלה על דעתו אפשרות של וויכוח. המאבטח, שכבר הספיק להוריד אף הוא את אחת מרגליו על הקרקע, סובב את ראשו לאחור באיטיות ופתאום הגה את שמי. לא זזתי ממקומי. הוא קרא לי שוב, בקול רם יותר. הבטחתי לעצמי, שגם אם יגרור אותי בכוח, איני יורד מהאטובוס הזה: עכשיו כבר היה אסור לי לרדת. אך האיש לא זע ממקומו. בשקט מוחלט אץ כלבו לעברי, ושלושת לועיו הפעורים עשו את העבודה בשניה אחת: מה לעשות, אני פחדן מטבעי! האוטובוס התקדם לכיוון המעבורת, ואני עם שלושת אחי לצרה נותרתי לעמוד רכון ראש ליד פס עקבות גלגליו על החול הרך. בפעם הראשונה בחיי נדמה היה שבאמת נתקעתי.

בינתיים השמיים התבהרו. בין העבים הכבדים, שהסתירו את השמש הזורחת, נפער סדק צר, ודרכו פרצה קרן אור אחת, שהאירה לפתע את עגמומיות המראה. האור הלך וגבר, והנה כבר שלושה סוסי אש דוהרים לכיווני, ואני מוצא את עצמי ישוב במרכבה לוהטת, ממריא בחזרה אל הסדק הדק כאוזנו של מחט, כשהמבט האחרון על המישור המתרחק במהירות מעלה לפניי את פניה המאוכזבות של רעייתי, כשהיא יורדת מן האוטובוס של שבע בבוקר מלווה בצעדיו האיטיים של קרברוס במרחק של כמה מאות מטרים מן הגדה המיוחלת של נהר סטיקס.